Программа «Кредит доверия»

В. УТКИН: У нас на связи эксперт Евгений Алексеевич Федоров, председатель комитета ГД по экономической политике. Здравствуйте, Евгений Алексеевич.  
 
Е. ФЁДОРОВ: Здравствуйте.  
 
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Доброе утро. Первый вопрос будет касаться бюджета. Как сегодня написала газета «Коммерсантъ»: «Минфину не удалось обеспечить равномерное сокращение несоциальных расходов ведомств». Об этом пишет «Коммерсантъ» со ссылкой на внесённый Минфином проект бюджета 2009, который сегодня будет рассмотрен в правительстве. «Сбалансированность бюджета обеспечит большее снижение инвестиционных расходов, сокращение расходов на силовые ведомства, федеральную налоговую службу, таможню, строительство дорог, культуру и больницы. Таким образом Минфин предлагает экономить на силовиках, дорогах, культуре и больницах. Как Вы думаете, насколько справедливо такое неравномерное сокращение несоциальных расходов?  
 
Е. ФЁДОРОВ: Никто и не говорил о том, что сокращение расходов или изменение бюджета, там не только сокращение, но и увеличение расходов в бюджете есть, должно быть равномерно. Произошли серьёзные изменения в результате кризиса и последних событий. И эти изменения требуют корректировки главного закона в области финансов.  
 
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Это понятно, что необходимо корректировать бюджет. Но почему под удар попадают больницы, например?  
 
Е. ФЁДОРОВ: Речь идёт о тех объектах инвестиционных, которые не начаты в строительстве. Мы об этом в строительстве договаривались. Которые не начаты в строительстве, откладывается их начало на год, на два в условиях кризиса. Которые начаты, они полностью продолжают финансироваться и завершаются. Когда Минфин посчитал инвестиционные проекты, некоторые из них оказались сокращены именно по этому показателю, потому что их не начали строить. Вот и всё. Плюс ряд моментов связано с дефицитом бюджета. В принципе, бюджет не изменяет главных основных подходов, он просто адаптируется к сегодняшней ситуации.  
 
В. УТКИН: То есть, не нужно всё это сегодня оценивать исключительно по валовым цифрам, да?  
 
Е. ФЁДОРОВ: Конечно. Социальная защита в бюджете чётко отслежена, это главный приоритет, потому что главная задача бюджета - защищать людей. А это в бюджете чётко проходит. Люди защищены. Мало того, расходы на людей, на рынке труда, антикризисные некоторые, даже увеличены по сравнению с тем, что было ранее. А что-то придётся сократить там, где идёт снижение расходов, в силу изменения цен на строительные материалы, это касается всего бюджета. И откладываются расходы, которые можно отложить и которые не являются первоочередными в этом году. Я вообще бы охарактеризовал бюджет, как очень сильный бюджет. Не каждая страна в условиях кризиса может позволить чётко продолжать политику, которую она продолжала до этого.  
 
В. УТКИН: Евгений Алексеевич, я изучал тут промышленную статистику и, судя по всему, она самая утешительная, начиная с осени. Впервые после октября российская индустрия приостанавливает свой спад. Причём, это касается даже обрабатывающей промышленности. Казалось бы, она летела вниз быстрее всех, и сейчас она тоже притормозила. Скажите, можно ли в этом усматривать тенденцию? Насколько она долгосрочна может быть и с чем это связано?  
 
Е. ФЁДОРОВ: Изначально Госдума в своих заявлениях отмечала, что из кризиса мы выйдем, прежде всего, за счёт ситуации, связанной с ростом производства и ориентированной на внутренний спрос. Начали расти эти производства, которые начали компенсировать снижение тех отраслей, которые попали в рецессии, прежде всего экспортоориентированные. У нас огромный резерв в России внутреннего спроса. Обрабатывающие отрасли, прежде всего к нему относятся. Наша страна занимает большое количество людей внутри страны, создающих высокую добавленную стоимость. И во-вторых, растут те отрасли, которые сориентированы на внутренний спрос. Тем более, в условиях падения курса рубля. Они получили дополнительные экономические преимущества. Плюс госмеры, которые создают для них равные условия конкуренции с иностранными производствами, чего раньше не было. Иностранные имели больше преимуществ, и на 20% ежегодно наращивали поставки в Россию.  
 
В. УТКИН: А можно уточнить ситуацию с внутренним спросом? Наиболее известные шаги правительства в этом направлении, они немножко противоречат внутреннему спросу. Например, поддержка автопрома. Я понимаю, что это не совсем обрабатывающая промышленность. Просто хочу конкретизировать.  
 
Е. ФЁДОРОВ: У нас на сегодняшний день половина продукции, потребляемая, автомобильная продукция в России - это российская продукция, которая произведена в России. Из неё половина - это продукция иностранных брендов, закупленная в РФ. Это «Форд», «Фольксваген» и т.д. Да, у нас произошло 30%-ное падение спроса, но одновременно действия правительства по поддержке автопрома, как минимум, не позволили ему серьёзно сократить своё производство. Если бы этих действий не было, он бы значительно более сократил бы своё производство.  
 
В. УТКИН: Но находится ли эта поддержка в связи с внутренним спросом? Машины-то у нас неважные.  
 
Е. ФЁДОРОВ: Подождите, как это «неважные»? «Фольксваген» неважные?  
 
В. УТКИН: Нет, я имею в виду, что поддерживался отечественный автопром.  
 
Е. ФЁДОРОВ: Тут путаницы не должно быть. Поддерживался отечественный автопром, к которому относятся иностранные бренды, купленные Россией за большие деньги.  
 
В. УТКИН: А ГАЗ?  
 
Е. ФЁДОРОВ: А где ГАЗ особым образом поддерживается, в отличие от «Фольксваген»?  
 
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: ГАЗ получает какую-то запредельную помощь со стороны государства и теперь обособлен от всех.  
 
В. УТКИН: По-крайней мере, такое складывается впечатление.  
 
Е. ФЁДОРОВ: Я вообще удивляюсь, почему у нас обращают внимание прежде всего на эти бренды, как ГАЗ или «Жигули», не обращая внимания на больше половины автомобильных заводов страны. Меня это удивляет. Больше половины автомобильных заводов страны - это иностранные бренды. Их вроде как нет.  
 
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Но обращают внимание на крупнейших российских автопроизводителей.  
 
Е. ФЁДОРОВ: Мы говорим о поддержке внутреннего спроса. Граждане России покупают автомобили. Больше половины этих покупок - это иностранные бренды, произведённые внутри России. Соответственно, меры поддержки внутреннего спроса автоматически поддерживают именно эти покупки. Они же не заставляют граждан покупать «Жигули», например. Граждане покупают те же «Фольксваген». У нас даже «Хаммеры» российские есть, и БМВ.  
 
В. УТКИН: Понятно. С этим более-менее разобрались. А если говорить о тенденциях кризиса, если вернуться к макроцифрам. Похоже это на стагнацию кризиса или это временное явление и о том, что достигнуто дно, не надо говорить?  
 
Е. ФЁДОРОВ: Во-первых, ситуация в России, о которой Вы упомянули, она связана изначально с более здоровой российской экономикой по сравнению с европейскими экономиками или американской.  
 
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Я так понимаю, что Вы считаете, что российская экономика здоровее, чем европейская или американская?  
 
Е. ФЁДОРОВ: Конечно, здоровее. В ней отсутствуют как раз те уязвимые в условиях кризиса сегменты, под названием «пузыри». Они, конечно, и у нас тоже есть. Но, допустим, такой вид «пузырей» как типа деривативов...  
 
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Может у нас и кризиса нет?  
 
Е. ФЁДОРОВ: Нет, Вы меня не услышали. Кризис есть, потому что он мировой кризис. Но российская экономика имеет более здоровую структуру в условиях кризиса. Она меньше подвержена его ударам. Именно поэтому Россия меньше денег расходует на антикризисную политику. Например, в России нет понятия «деривативы». Это для слушателей, чтобы было понятно, это когда берут долги и потом ещё долги эти продают, создают специальный второй «пузырь», второго эшелона. В России их вообще нет. А ведь деривативы послужили источником кризиса, например. И поэтому России не надо, как США для борьбы с кризисом столько средств, они уже 2 трлн. собрали со всего мира.  
 
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: Мы тоже немало денег тратим на борьбу с кризисом.  
 
Е. ФЁДОРОВ: Сравните - 2 трлн. и наши - максимум 400...  
 
Т. ФЕЛЬГЕНГАУЭР: У нас и показатели с Америкой разные совсем.  
 
В. УТКИН: Я чувствую, что наш разговор выходит за рамки. Я Вас очень благодарю, и надеюсь, что при случае Вы станете гостем «Эха Москвы» в более масштабной по времени передачи, потому что для нас Ваша точка зрения звучит парадоксально. Но это потому, что такой формат. Спасибо большое. Всего хорошего.